Кто такие агностики?
Теисты верят, что Бог сотворил мир и сопровождает человека по жизни и после смерти. Атеисты всё это отрицают. Деисты верят в Бога, создавшего законы природы и запустившего эволюцию, но затем - после акта творения устранившегося от вмешательства в развитие вселенной и человечества.

Пантеисты, следуя за Спинозой, не верят ни в какого Бога, но романтически воспринимают гармонию естественных законов природы. А кто такие агностики? Проще всего сказать, что это люди, которые не уверены в ответе или в том, что такой ответ существует вообще. Для них недостаточно доказательств, чтобы сделать хоть сколько-нибудь убедительные выводы. Поэтому для них вопрос о внеземной жизни остается открытым.

В позиции агностика нет ничего дурного, если не имеется доказательств ни за, ни против, и нельзя оценить вероятность той или иной версии. Отвечая на вопрос, есть ли, по его мнению, жизнь где-то еще во Вселенной, Карл Саган с достоинством заявил, что он - агностик. Не получив прямого ответа, собеседник попытался нажать на него и спросил, что он “чувствует нутром”, на что Саган дал незабываемый ответ: “Я стараюсь нутром не думать. Полагаю, лучше всего не делать выводов, пока для этого нет оснований”. Агностицизм является разумной, и пожалуй, единственно допустимой позицией во многих научных вопросах. Если случается событие, выходящее в нашем теперешнем, ограниченном понимании мира за рамки естественного, учёные не спешат объявить его чудом, а честно говорят: «пока не знаем, как это объяснить»,- и надеются со временем найти разгадку и включить это событие в ряд природных явлений. Ключевое слово здесь – «пока». Оно противоположно заявлению: «не знаем и никогда не узнаем, и знать не хотим, потому что чудо».

А как же с вопросом о боге? Может, здесь также лучше быть агностиком? Изобретателя слова “агностицизм” Томаса Генри Гексли обвиняли в том, что он не верит в Бога, но трусливо пытается спрятать свое неверие за ширмой нового слова. Он ответил резко и агрессивно. Некоторые, по его словам, «...были вполне убеждены, что добились определенного “гнозиса” (знания) и, худо ли бедно ли, решили проблему существования; я же вполне уверен, что со мной этого не случилось, и, вообще, имею сильное подозрение, что у этой загадки решения нет. И, имея на своей стороне Канта и Хьюма, я не полагаю слишком самонадеянным ... придерживаться этого мнения... Поразмыслив, я придумал соответствующее название — агностик.»     

Гексли объясняет далее, что «Агностицизм по своей сути - это не вера, а метод, в основе которого лежит неукоснительное выполнение одного принципа: ... в размышлениях, не взирая ни на что, следуй разуму так далеко, как сможешь. И не считай бесспорными выводы из размышлений, не получивших или не могущих получить в будущем наглядное подтверждение... Если человек придерживается этого принципа твердо и неукоснительно, то ему не должно стыдиться встречаться с мирозданием лицом к лицу, что бы ни было уготовано для него в будущем.» Эти слова Гексли я бы поместил в рамочку и повесил на стенку в своём кабинете. Но мне легко представить и ярость его оппопонентов, следующих принципу «верую ибо абсурдно», неприемлемому для мыслящего человека.

Докинз предлагает подробнее рассмотреть спектр вероятностей и расположить мнения людей о существовании бога между двумя полярными абсолютными убеждениями. Этот спектр непрерывен, но его можно условно разделить на семь категорий.

1. Убежденный теист. Стопроцентно верит в бога. Как говорил К. Г. Юнг: “Я не верю, я знаю”.

2. Вероятность существования Бога очень высокая, но не стопроцентная. Теист по существу. “Я не могу знать абсолютно точно, но глубоко верю и строю жизнь на основе того, что Бог есть”.

3. Вероятность выше 50 процентов, но ненамного. Фактический агностик со склонностью к теизму. “Не могу сказать, что убежден, но склонен полагать, что Бог существует”.

4. Вероятность равна 50 процентам. Абсолютно непредвзятый агностик. “Наличие и отсутствие бога одинаково вероятны”.             

5. Меньше 50 процентов, но ненамного. Фактический агностик со склонностью к атеизму. “Не знаю, существует ли бог, но у меня есть сомнения”.

6. Очень низкая вероятность, но не абсолютное отрицание. По существу атеист. “Я не могу знать с абсолютной точностью, но я полагаю, что вероятность существования бога очень мала, и я живу, полагая, что его нет”.

7. Убежденный атеист. “Я знаю, что бога нет, аналогично тому, как Юнг знает, что он есть”.

Гексли считал, что вопрос о существовании Бога «не получил и не может получить в будущем наглядного подтверждения» и потому не имеет обоснованного ответа. Но отсутствие обоснованного ответа отнюдь не было для него равноценно утвердительному ответу. Он понимал, что доказывать следует именно существование Бога, а не его отсутствие. Наличие или отсутствие бога является частью знания о Вселенной, доступного для постижения человеком. Если бог существует и поимеет желание обнародовать данный факт, он в силах сделать это самым очевидным и недвусмысленным образом, а не намёками. Но даже если этот вопрос никогда не будет решён полностью, наличие или отсутствие Бога на основе имеющихся доказательств и выводов никак  не могут оказаться равновероятными, 50 на 50.

Беспомощность религиозного агностицизма элегантно продемонстрировал Бертран Рассел, использовав аллегорию небесного чайника: «Если бы я принялся утверждать»,- пишет он,- «что между Землей и Марсом вокруг Солнца по эллиптической орбите вращается фарфоровый чайник, никто не смог бы опровергнуть мои утверждения, добавь я заранее, что малые размеры чайника не позволяют обнаружить его даже при помощи самых мощных телескопов. Однако, заяви я далее, что, поскольку мое утверждение опровергнуть невозможно, разумное человечество не имеет права сомневаться в его истинности, мне справедливо указали бы, что я несу чушь. Даже если бы я сослался на нескольких безусловно достойных людей, верящих в такой чайник. Но если бы существование указанного чайника подтверждалось древними текстами, о его подлинности твердили по воскресеньям с амвона и мысль эту вдалбливали с детства в головы школьников, то неверие в его реальность казалось бы странным, а сомневающихся передавали бы в просвещенный век на попечение психиатров, а в Средневековье - в опытные руки инквизиции». Чайнику, конечно, никто не молится. Но с позиции чайных агностиков следовало бы относиться с пониманием к таким молящимся: мы же не можем стопроцентно доказать отсутствие небесного чайника.

Это лишь один пример из бесчисленного количества вещей, существование которых легко вообразить, а отсутствие - невозможно доказать. Но ведь именно на отсутствии доказательств несуществования Бога держится позиция религиозных агностиков. При этом они с лёгкостью забывают, что без всяких доказательств являются полными атеистами в отношении других божеств: Зевса, Аполлона, Амона Ра, Митры, Ваала, Тора, Одина, Золотого тельца и Летающего Чайника. Научный агностицизм Гексли и людей, понимающих агностицизм в духе Гексли, заслуживает всяческого уважения. Сомнения в правильности ответов на трудные жизненные вопросы – признак здравого рассудка. Они стимулируют работу мысли, интеллектуальный поиск, рост знания. Бесплоден и вреден агностицизм ленивого мозга: «Есть жизнь на Марсе, нет жизни на Марсе, науке неизвестно. Ну и слава Богу. Меньше знаешь – лучше спишь.»

Докинз считает (и я с ним полностью согласен), что людей, принадлежащих к седьмой категории – беззаветно неверующих, не так уж много.  Беззаветное неверие, по-моему, мало чем отличается от религиозной веры, становится её зеркальным отражением и почти всегда требует той или иной квази-религиозной идеологической замены, чаще всего разрушительной для человеческой личности. Здравый критический рассудок предполагает некоторую долю сомнения. Я знаю, что вероятность существования Бога исчезающе мала (описанного в священных книгах –просто нулевая). Но исчерпывающих доказательств его отсутствия у меня нет, а значит, по классификации Докинза, я отношусь к шестой категории. Это не предмет для гордости или, наоборот, для извинений, а просто констатация факта.